Частица целого всегда
Должна стремиться к Абсолюту.
И только так, и лишь тогда
Я в вечность обращу минуту.

Сменив мятежный свой куплет
Благоговейным созерцаньем
Глядеть я буду сотни лет
Как плавит лёд любви дыханье.

 

Оставь свои воспоминанья,
Сотри свой образ, как волна
Следы стирает мирозданья
Из книги вечности сполна.

Засунь свой меч поглубже в ножны,
Останови безумья бег.
Ведь жизнь лишь миф, и знанья ложны,
А мир – суетный фейерверк.

И вот когда померкнут тени
Мы глянем в вечность, ты и я,
Поднявшись вместе на ступени
Из глубины небытия.

 

        

Слова, нанизанные ловко
На предложений шампуры,
Зажжёт огнём формулировка
Логичной, смысловой искры.

Припудрят чувством это блюдо,
Пережеваньем размягчат
И, чтоб связать два-три этюда,
Зальют сюжета маринад.

Возьмут интриги опахало,
Чтоб любопытство распалить.
Моралью сдобрят наше "сало",
Как надо иль не надо жить.

"Накашеварясь" под завязку,
Затушат, уходя, костёр, –
Вполне похоже на развязку
Герой где съехал иль помёр.

(Признаться, в выборе развязок
Наш "повар" вовсе не стеснён,
Концом хорошим, как из сказок,
Закончить труд - прямой резон:

Уж лучше пусть друг друга любят,
Чем сад вишнёвый жгут и рубят).

В мангале новеньких обложек
Лежит такой деликатес:
Салат вступленья – пара ложек,
А дальше – жареный ликбез.

И ноздри вот уже щекочет
С дымком приятный аромат.
Он коньячком лишь губы смочит –
Для аппетита в аккурат.

Щепотку пальцев к рту приложит,
Причмокнет смачно языком,
И своё мненье приумножит
Многозначительным кивком.

Другой - совсем без аппетита
На угощенье поглядит,
Поставит «неуд» деловито –
Ведь он себя экспертом мнит.

А третий "спец", в запале спешки,
Не восхвалял и не журил –
Уплёл всё блюдо без замешки
Не осознав что проглотил.
 
P.S.
Нам ближе третий тип, как ни крутите,
Событья где на жизни шампуре
"Проглатываем" мы без смысла нити,
Без размышленья о "своей игре".

Какая роль начертана судьбою? –
Закваской быть? Вкус солью предавать?
Иль нервом совести мучительною болью
В желейный мозг сигнал передавать?


 

     

Как облако изменчива любовь.
Январской веткой хрустнув на морозе,
Игристым инеем осыплется, и вновь
Родится пламенем в своём апофеозе.

Взовьются искры. Звёздная гряда
Пополнится сверхновой. В то же время
Остывший белый карлик навсегда
Исчезнет призраком,
                                  познав изгнанья бремя.
 

 

  

Наволочь лиловая
Небо затянула,
Молния пунцовая
Среди туч сверкнула.

Стёкла зазвенели
От удара грома,
Старые качели
Скрипнули у дома.

Листья закружило
В чудном хороводе,
И собака взвыла
Нудно к непогоде.

«Закрывайте окна,
Вон уже как хлещет!»
Бабушке Матроне
Внуки не перечат.

«Как же там рассада?
Не зальёт ли грядку?
Знать зажечь мне надо
Пред Христом лампадку».

 

 

О современном искусстве

Художник хочет выписать, философ – объяснить,
Но с Красотой и Истиной давно исчезла нить.
И маются художники, философы страдают:
Не выразив Прекрасное – лишь хаос отражают.

 

 

Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я - бесценных слов мот и транжир.

                                   В. Маяковский. "НАТЕ!"

«...Пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов...»

                                     Евангелие от Матфея 8:22.

Я - здравый смысл, безумием рождённый,
Я - мудрость ограниченного дня,
След на песке волною унесённый,
Я - пламя незажжённого огня.

Я груб и нежен, как душа собаки:
Готов ласкаться и лизать ладонь,
Но параллельно с этим, в славной драке,
Пар выпускать под водку и гармонь.

Я за свою поэзию сражался,
Но проза жизни одержала верх.
И вот, перебесясь, я тихо сдался
И идеал свой с пьедестала сверг.

Разбив его, чтоб сердце не тревожил,
Чтоб не карябал и не волновал,
Я получил похмелие до дрожи,
И трещину в фундаменте создал.

Я ужаснулся жизни этой серой –
Искуственно-болезненная блажь –
Сама Земля, прижатая химерой,
Утратила красОту и кураж.

Я в лес бегом, – развеять, чтоб поверья,
И крылия расправить, словно птица,
Но старые друзья мои – деревья,
Лишь равнодушно отвернули лица.

Руками разрывая паутину
Я брёл в пустыне елей-пирамид.
Прочавкало болото, сплюнув тину:
«Ты здесь чужой! Ты как аэролит!

Ты рыбью кровь не будоражь словами,
Мы не желаем… нас не разбудить…
Смотри, пиит, вон тлеют в синей яме
Огрызки звёзд уставшие светить.

Здесь сонный мир гомункулом рождаясь
В труху стирает правила игры.–
Так подо льдом аршинным задыхаясь
Уныло жабрами скрежещут осетры.

Здесь флегмой затянулась дня витрина,
Здесь жизни дух навечно заземлён,
Здесь нет реальности, - здесь всюду паутина;
На небо глянь – оно как бледный сон…»

Устало солнце. Языком собаки
Оно, в кровавой пене облаков,
Покоится, - почти как мощи в раке,
Росы как капля в склепе лепестков.

Вот вы, поморщась нервно и брезгливо,
(Мужчина вы иль женщина - не в счёт),
О ком, скажите, в реку плачет ива,
Иль жаворонок трепетно поёт?

Не знаете?! А может, не слыхали?!
И дали вас давно уж не манят?!
Устали люди... От себя устали!
Смешав все краски, спутав стройный ряд.

Нужны ль еще слова? пустые звуки!
Они падут на высохшее дно,
Ведь плен прорвать унылой грешной скуки
Вам не захочется, да вам и не дано!

Зачем тревожить совесть укоризнью
В кисельной радости бабла, тусни, жратвы?!
Вы пафос этот называя "жизнью"
Не понимаете...что вы УЖЕ мертвы.

Что вы УЖЕ навечно позабыли
Любви невинной пьяный аромат,
Что удовольствием вы счастье заменили,
Мирок свой ввергнув в суррогат.

Всё так знакомо в нём. Квадрат стереотипов
Вас не обяжет жаждать и искать,
Здесь можно умереть без судорог и хрипов
Живя как люди, так сказать.

   P.S.

Контрасты стёрлись, берега размыв;
В противоречии инстинктов и культуры
«Всё и ничто»! – всплыл главный лейтмотив
Пронзающий ткань жизни партитуры.

 

ФОТО



Ты на фото моём, всё та же,
Те же губы и те же глаза
И от времени стала лишь краше
В твоём взгляде сиять бирюза.

Глупый случай, он всё исправит,
И рекой потекут года,
И никто уж теперь не подарит,
Что дарило нам лето тогда.

Ты прости, что я был горячий,
Безрассудством по юности сыплем,
Но от жизни мы часто сдачи
Получаем, когда обидим.

Что писать мне, чего мусолить
Своей рифмой безвинный лист,
Об штаны, вытирая сопли
Напускать сиротливый вид?

Всё давно безвозвратно минуло,
Испарилось, как утром роса.
Но вдруг фото твоё моргнуло,
По щеке потекла слеза...

Может, пьян я, а может брежу,
Или просто устал за день.
Вон рассвет за окошком уж брезжит
И с кустов побежала тень.

Показалось! Бывает такое.
Ну и ладно, пора и спать,
И, в лицо посмотрев родное,
Тяжело я ложусь в кровать.

Закрываю глаза и вижу
Твоё фото, тебя в цветах
И твой голос как будто слышу,
Затерявшийся в лепестках.

Но слова разобрать не смею,
Это просто шумит твой сад.
И теперь я уже не склею,
Что разбилось сто лет назад.

Глупый случай, он всё исправит,
Всё развеет, как с тополя пух.
И теперь мы с тобой не вправе
Говорить здесь про это вслух.

Но я знаю и ты это знаешь,
Что порой, назад мыслью скользя,
Ты задумавшись грустно вздыхаешь –
Ведь такое забыть нельзя...

Летний вечер. Звезда упала.
Верный пёс лежит у порога.
Было нужно для счастья так мало.
И сейчас как нам нужно много…

Ты и я. И на небе месяц.
Лето щедро тепло нам дарит.
На болоте лягушки бесятся,
Меж собою о чем-то гутарят.

Ты и я и всё лето наше.
Эти звёзды на небе тоже.
Без труда я найду себе краше
Но найду ль я себе дороже?..

Ты на фото моём всё та же,
Те же губы и те же глаза,
И с неё вишня веткой мне машет,
Как когда-то сто лет назад.


 

     Айсберг

Как Айсберг водами Гольфстрима
Растоплен лаской я твоей.
И сердце ноет нестерпимо,
И бьётся с жаром всё сильней.

Когда мой айсберг откололся?
В каких морях он дрейфовал?
С кем в бурных водах он боролся
И чьи борта он разбивал?

Творенье Матушки-Природы
Ему начертано судьбой
Встречать закаты и восходы
Лишь в синей толще ледяной.

Но пред твоим очарованьем
Водою талой он истёк.
И слился с радостным журчаньем
С твоей водой в один поток.
 


  На охоте...

На охоте всегда я мальчишка,
Пробирается в душу азарт.
Помню лето, своё ружьишко,
Мысли снова бегут назад.

Надо мною камыш качается,
Я крадусь вперёд, чуть дыша.
Из укрытия вижу: плескаются
Утки глупые не спеша.

Я спокоен, в себе уверен,
В этом деле я знаю толк.
Расстояние взглядом отмерив,
Я холодный взвожу курок.

Все последствия знаю точно -
Выстрел будет сухой, как щелчок.
И своими глазами, воочию
Я увижу его итог.

Я сливаюсь с ружьём в одно целое,
Выбирая себе мишень.
Предо мной плывёт стая серая
Диких уток из чернышей.

Место выбрал сегодня удачно,
С ветром тоже вполне везёт.
И сегодня нас однозначно
Ужин с дичью весёлый ждёт.

Вижу слева, пара дрейфует,
Останавливаюсь на ней.
Своей жизнью они рискуют,
Только выбрать бы кто пожирней.

Селезень, молодой и гордый,
Ну, а утка за ним плывёт.
В этот вечер, такой беззаботный
Смерть свою кто-то здесь найдёт.

Торопиться не вижу смысла,
Торопиться – людей смешить.
Над водой тишина повисла:
Ход событий не изменить.

Ствол прилип к чернышам, и дуло
Вечно злое на всё и на всех,
Приготовилось, подморгнуло
Предвкушая свинца успех.

Но порой, так бывает, поверьте,
Что-то держит в последний миг.
Вдруг об этой нелепой смерти
Будет плакать утиный крик.

Не сторонник я слёз крокодильих
И пусть стала б она вдова,
Но вдруг сотни и тысячи крыльев
Не заменят вот эти два…

Как из тины всплывают мысли
Так не кстати и не с руки;
Тянут, просят переосмыслить,
Не забыть про свои долги.

Но долги лишь Господь прощает,
Сердце ж девичее – кремень.
На охоте порой так бывает:
Я двустволку беру на ремень.

Я ружьё разрядил и сплюнул,
А Борецкий нагульный пруд,
Будто солнце под воду сунул,
Бликовал ещё пять минут.

Бликовал и в воде отражалась
Зелень едких, насмешливых глаз.
И твоя запоздалая жалость –
Дробь досады лишь мне сейчас.

На охоте, всегда я мальчишка
Я удачливый и лихой,
Но сегодня осечка вышла,
Без добычи вернулся домой.


 

 

Спелая слива
наполненная июльским зноем.


Вдали от шумных улиц града,
От дел затёртых суетливых,
От духоты кафе крикливых,
Сижу в прохладной тени сада.

Сижу и думаю о той,
Кого почти совсем не знаю,
Но почему-то ощущаю
Тепло улыбки озорной.

И губ манящее плененье
И шаловливый блеск очей
Явились в памяти моей
Туманом сладкого виденья.

Но задаю себе вопрос:
А что в любви играет время? -
Оно, порой, несёт лишь бремя
Обыденных и серых проз.

Ласкает ветер листья сливы,
Шумит в ветвях над головой,
И я к плодам её, рукой,
Тянусь слащаво и лениво.

Срываю плод, держу в руке,
Вдыхаю аромат чудесный,
И вспоминаю образ лестный
В приятной, ноющей тоске.

 

   Иллюзия

Себе ли я принадлежу?
Страстей порыв неугасимый
И кто-то дьявольски-незримый
Мной управляет. Я слежу:

Как будто ловкий кукловод
Мне направленье задаёт.
Дрожит невидимая нить –
Куда прикажете ступить?

 

   Без тебя...

Какая пьянка без похмелья?
Какая свадьба не пьяна?
Какое счастье без веселья?
Какая пылкость не юна?

Без слёз какое расставанье?
Без целованья нету встреч.
Нет без весны очарованья,
Нет без любви мерцанья свеч.

Нет без тебя зари прекрасной,
Нет без тебя цветов лесных,
Закапал дождь с небес ненастных
Да голос звонкий мой затих.

Нет без тебя на небе солнца,
Любви резьбой не вьётся стих,
Не промелькнёт в моём оконце
Любимой белоснежный лик.

Нет без тебя покоя сердцу,
Ко мне сегодня не придёшь,
Не скрипнет пол, не хлопнет дверца,
Не пробежится сладко дрожь.

Не назовёшь меня любимым,
Со мной не выпьешь ты вина.
И, душу спутав паутиной,
Лишь только грусть со мной одна.

 

Любовь не ищет оправданий...

Любовь не ищет оправданий,
Любовь всегда права.
И без сомнений и терзаний
Любовь, увы, мертва.

Пусть сердце лихорадит снова,
В предчувствии томясь.
Ведь разорвать любви оковы
Не даст хмельная связь.

Мы как земля с луною вместе
Вращаемся с тобой,
Но для меня ты - дама крести
С улыбкою скупой.

И не пытаясь оправдаться,
И не ища причин,
Я буду плакать и смеяться
В глухой ночи один.

И в правоте любви греховной
Я словно в липком сне.
Но буду тих, как дух беззлобный,
Когда придёшь ко мне.
 

 



Любовь порой меня сжигала,
Свинцом расплавленным текла,
Порой меня испепеляла,
Но главное, она была.

Она опасная как бритва,
Она холодная как сталь.
Оставит лишь на поле битвы
Воспоминания вуаль.

Она фактически наркотик,
Влюблённый – тот же наркоман.
Амура, коль "поймал" ты дротик,
Любви окутает дурман.

Мы все в любви искали счастья,
Как света ищет мотылёк,
Но получали, в путах страсти,
Лишь горький, солнечный ожог.

Порой подлючая как стерва,
Порой продажная как б..ть,
Она манит... но ты не первый,
Последним тоже не назвать.

Тебя жестоко надурила,
Её не звал – она пришла.
Сначала улыбалась мило,
Чуть позже душу твою жгла.

Она тебя поработила,
Ни днём, ни ночью сам не свой,
Быть может, даже не любила,
А оказалась роковой.

Она была с тобой не долго,
Промчалась, как лесная лань,
А за неё монетой звонкой
Платить придётся тебе дань.

Разлука, ревность, ожиданье –
Сравнений много я найду.
За сладкое её дыханье
Заплатишь ты большую мзду.

Она заставит тебя сдаться
И всё сначала начинать.
Тебе придётся унижаться,
Боясь её не потерять.

А коль её не уберёг,
Она обиды не покажет,–
Сомненья чёрный уголёк
Тоски огонь холодный зáжжет.

Но кто её узнал однажды,
Опять найти стремится вновь,
Идёт навстречу с ней отважно
Я говорю вам про Любовь.

Опять восторг на сердце страстный,
Опять как пьяный, хоть не пил.
И тот, наверное, несчастный,
Кто никого не полюбил.

 

  Берёзовый сок

Уже пошло движенье соков,
Волнуясь пели соловьи.
Под стук сердец, под нежный шёпот
Я плечи целовал твои.

Царица-ночь хранила тайны,
Ты к ним как сноб не подходи,-
Ведь наши встречи не случайны...
Ты за любовь нас не суди...

Не стали лучше мы с годами,
Светлей не стали с сединой...
Пусть о любви святой меж нами
Всплакнут берёзоньки весной.

 

   Не для себя...

Легко нам с плачущими плакать,
Легко жалеть и утешать.
Чувств растревоженную слякоть
Платком поддержки осушать.

Но как нам радоваться с теми,
Кто нас хоть в чём то превзошёл?
Ведь в старой, горделивой схеме:
Я-мне-моё, нам так тяжёл
Дух радости нелицемерной,
Без лести, лжи, - дух дружбы верной.

Всего сильней нас он сближает,
В веселье искреннем роднит,
Он дружбу счастьем проверяет,
Любовью зависть усмирит.

Не все идут по жизни в ногу,
Но легче сколь идти любя,
И возгореть молитвой к Богу:
Я жить хочу не для себя.

 

Видео Аудио Фотогалерея Купить книгу Контакты Отзывы

 

ВНИМАНИЕ!!!

Охраняется законом об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой её части запрещается.