Опять говорил Иисус к народу и сказал им: Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме,
но будет иметь свет жизни.
Ин 8:12

     Вы были в храме на Пасху? Вы видели, как верующие встречают благодатный огонь? Радостное напряжение нетерпения разлито в воздухе... Алтарник выскакивает на улицу распахнув тяжёлые дубовые двери и через минуту появляется с пучком зажжённых свечей. Всё внимание присутствующих, и прихожан, и тех, кто зашёл "по случаю", сосредотачивается на этих свечках, на этом необыкновенном свете. Алтарник, чуть не бегом, прося людей расступиться, заскакивает в алтарь и уже через мгновение, через Царские врата, как из другой жизни, выходит священник одетый в красную, расшитую золотыми узорами ризу, и зажигает свечи в протянутых руках своей паствы.

     Батюшка наш, отец Николай, как родной брат похож на известного русского путешественника – Фёдора Конюхова, кстати, тоже являющегося священником. Такой же строгий и подтянутый, с такой же традиционной, как псалом Давида, широкой бородой и такими же добрыми, живыми глазами, в которых всегда отражается лазурь чистого неба; такой же увлечённый и отдающий себя делу, готовый всегда протянуть нуждающемуся руку помощи и вытащить из греховной бездны житейского водоворота.

     Люди обступают батюшку. Благодатный огонь весёлой, стремительной волной растекаясь по всему храму, освещает счастливые, по-детски доверчивые лица людей, отражается в натёртых до блеска подсвечниках, танцует искрами и отблесками в вытянутых окнах. В храме удивительно, как то по-домашнему, пахнет воском, ладаном и ароматными куличами...

     Свечи на центральном подсвечнике, объединяясь в бескорыстном душевном порыве, горят так дружно и весело, что зрительно сливаются в одно пламя, над которым колышется дрожащий омофор, сотканный из марева горячего воздуха.
В этот момент свечи напоминают людей делающих одно дело или прихожан, чьи голоса в едином воздыхании сливаются во время пения соборной молитвы.

     Ещё свеча на окружности подсвечника напоминает мне компас, с единственным отличием от последнего в том, что вместо указания магнитного полюса Земли, свеча, стрелкой своего пламени всегда показывают направление к Богу, безошибочно позволяя нам сориентироваться в выборе единственно верного пути всей нашей жизни.

     Сам же подсвечник, увитый виноградными лозами, один в один похож на старинные песочные часы: треугольник в треугольник: мир духовный к миру физическому, а посередине – человек. Впереди у человека – туманная галактика будущего, позади – оплывший воск прошлого, в сущности настоящего – бодрствующее «Я» и наши возможности. Поэтому, пока горит свеча сердца, пока песок времени не высыпался до конца из верхней колбы – дерзай. Ведь о том, что рано или поздно закончится наша земная жизнь, символично напоминает прямоугольный железный ящик рядом с подсвечником. Именно туда перемещаются отгоревшие свечи. Несколько последних трепыханий пламени, напоминающего своим метанием рывки необъезженной кобылицы, и свеча резко затухает. А в следующее мгновение оторвавшаяся от затвердевающего огарка лента дыма, будто крылом, прощально машет оставшимся снизу горящим свечкам, поднимаясь навстречу солнечному свету, бьющему из высокого окна.

     И в храме всё так: всё наполнено смысловым значением, символами, засловием – одни словом – тайной...

     Что сделал Иисус Христос? В чём его подвиг? Исполнив в плоти человека своё Великое божественное предназначение перед Творцом, Он взял песочные часы нашего бренного бытия и перевернул их – превратив в бесконечность. Христос примирил нас с Отцом, исправив грех Адама; Христос своей благодатью оплодотворил наши души, согрел наши сердца, как солнце оплодотворяет и согревает Землю; Христос разрушил матрицу власти обстоятельств, доказав, что невозможное человеку, возможно Богу; Христос зажёг лампаду нашей веры, – придал смысл, добавил радость праздника в серую повседневность жизни. Наша задача помнить об этом и благодарить за это, постоянно подливая елей добрых дел в жертву Господу.

     Выполняем ли мы своё предназначение, находясь на блюде жизни, как выполняет его свеча на блюде подсвечника? Наверное, нет. Потому что вместо ровного горения мы шипим и пенимся, как сырые поленья или бесцельно подпрыгиваем, как воздушная кукуруза, одновременно с этим отгораживаясь ладонями от живоносного света евангельских заповедей. Поэтому за нами, как кариес за конфетами, неотступно следуют проблемы и разочарование. Увы! Увы!

     «Христос Воскресе!» – в конце крестного хода провозглашает батюшка, остановившись перед закрытыми дверями храма, символизирующими вход в пещеру Гроба Господня. «Во истину Воскресе!», – в ответ, единым залпом, грянуло так что у мирового синедриона в приступе нервного тика задёргался глаз и затрещала голова. Под колокольный трезвон и "Христос воскресе из мертвых…", сливающееся с пением ангелов, люди, от мала до велика, дружно заходят в церковь, заполняя пространство.

     Бросается в глаза, что распятие не выглядит скорбно-одиноко, как в Страстную пятницу. Чёрная траурная лента заменена невесомой белоснежной, и сейчас распростёртые руки нашего Господа похожи на крылья птицы собирающей птенцов под свой кров.

     Батюшка, лёгкий и воздушный после продолжительного поста, размахивая кадилом проносится по храму, едва касаясь пола. Долго кадит на распятие, распространяя чудесное благоухание фимиама.
В изгибающейся струйке ладана я вижу душу России; в мощных, местами потрескавшихся колоннах храма – вековые корни дерева, соединяющие нас с памятью предков; в торжественном шествии крестного хода с иконами и хоругвями, словно по руслу времени – чувствую пульс поколений. Православие – главная наша ценность и главная наша опора. Наши традиции должны быть священны и незыблемы. Цели и смысл нашей жизни должны совпадать со стремлением и смыслом жизни наших православных предков. Ведь мы – их продолжение. А наше "глубинное государство" – это Святая Русь.

     Возвращаясь домой прихожане забирают с собой красные пасхальные фонарики, внутри которых горит частичка благодатного огня, согревая ладони как живое существо. Глядя на него я буду вспоминать Пасху – Светлое Христово Воскресение – и готовиться к новому празднику.

     Не торопясь иду домой. Ветхость ночи уже приготовилась передать эстафету новизне утра, но пока что медлит, словно боясь раскрыть великую тайну свидетелем которой она невольно стала. На улице пахнет весной, как счастливым детством. Желток луны в белесой скорлупе ореола уютно расположился на бархате небесной скатерти. Хлебные крошки звёзд прыгают в верхушках деревьев в такт моим шагам. Совсем скоро они начнут превращаться в тонкие просяные зёрнышки, которые одно за другим склюёт жар-птица с горящим хвостом, украшенным золотыми нитями.
Звонарь Сергий залез на колокольню и надел наушники. Раздавшийся через мгновение ликующий колокольный перезвон схож с хором птиц, поющих Гимн Жизни восходящему утреннему солнцу. Необыкновенная, ни с чем несравнимая радость и сладость разливается в сердцах людей. Праздник Праздников спустился с Небес на Землю. Сказка наяву... Обыкновенное чудо... Вы всё это видели сами, если были в храме на Пасху...

Льётся звонкий благовест,
В двери неба вставлен Крест,
И над куполом злочёным
Благодать пасхальных звезд...

     «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити».
 

Хозяин Неба и Земли
Решил послать мессию – Сына
Избавить от греховной тли
Своё творенье. Палестина!
Тебе свечой стать суждено;
Огнём твоим освещено
Спасенья путь, мечты вершина!
 

 

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв...
                                                А.С. Пушкин.

Создатель мой, прости великодушно
Грехи, от коих стало душно.
Очисть с души моей налёт коросты,
Сравняй в одно неровные борозды:
Где плевел уживается с зерном,
Любовь граничит с завистью и злом.
На этом поле каждый день идёт борьба
И лишь в Твоих руках моя судьба.

Раскаянья, Отец, подай мне слёзы
И веру крепкую, но не в Твои угрозы,
А в неизменную Твою любовь,
Которая питает нашу кровь,
И душу и сердца,
С рождения до самого конца.

В годину ж трудную, когда нагрянет тать,
Не только веру дай, но дай и доверять;
Орудием соделай нас своим —
Крестом и верностью мы снова победим.

Подай, Отец, смиренье и терпенье,
Поскольку воля здесь Твоя, и в осужденье
На долю было бы напрасно мне пенять —
Ведь страсти наши не легко унять.

Но Ты для каждого открыл врата спасенья
И Духа дал нам грешным в утешенье,
Надежду дал попасть в заветный рай,
Там где любовь Твою мы вкусим через край.

А посему исполни упованье:
Не дай на суд предстать без покаянья,
О, благостный Елей греховных ран
И милосердия безбрежный Океан.

Ещё прошу тебя, Отец: сейчас и впредь
Не дай мечте моей бесславно умереть.
Пусть мир всегда с ней будет вожделен,
Пусть не стреножит с ней суетный тлен.

Избави, Господи, соблазну нас пленить,
Чтоб не смогли в законах отступить.
Чтоб не попались искусителю в силок,
Чтоб от Тебя не ведали упрёк.

Не дай унынию добраться к душам нашим:
«Всё слава Богу!» - мы сомненьям скажем.
И с благодарностью воспримем передрягу,
Ведь всё что происходит - нам ко благу.

Но ради имени Святого Твоего
Спаси меня спасал как до сего.
И сохрани во всех моих путях,
И изгони сомнение и страх.

Подай нам, Господи, дух силы и любви,
Дух целомудрия, чтоб детища твои
Прожили праведно дарованную жизнь
В Христовой истине. Во веки и Аминь!


 



В старинных кельях Инкермана,
Коль ты задержишься в скале,
То вдруг поймёшь, как окаянна
Жизнь наша в спешке на земле.

Здесь, в белых камнях переплав
Религий множества соцветий,
А в шорохе поблекших трав —
Повествование столетий.

И вы, остатки Каламита,
В тумане мифов и легенд,
Забвению, как вся Таврида,
Живой и грозный оппонент....

Пещеру выдолбил монах
О горней думая отчизне,
О том, что ходит в полутьмах,
Что лишь в святыне смысл жизни.

Порвав все связи с миром бренным
Где не дожил, не долюбил,
Охотник за венцом нетленным
Молитву кроткую творил.

Ступая Господу след в след
Монах решительный и строгий
Хранил ревниво свой обет,
Всё упованье видя в Боге.

В теснине сумрачной пещеры,
Но где свободы высота,
Слагался в сердце бисер веры
Трудами долгого поста.

И как вода — вода ведь знает
Где море синее искать —
Молитвой он своей втекает
В живую Божью благодать.

Нам не дано понять те чувства
Какие он переживал,
И здесь беспомощно искусство,
И толку б - ноль, коль я гадал.

Я только знаю: в небе звёзды,
Чтоб посмотреть как человек
К Творцу выстраивал помосты,
Свой замедляли вечный бег.

И я в утробе той пещеры,
В благоговейной тишине,
Сквозь камни слышу "Символ веры",
И вздох тяжёлый обо мне...

Когда же умер он для мира
И в духе вечность созерцал,
Когда гордыни сверг кумира —
Нетварный глас к нему воззвал.

Блеснуло счастье в его взоре;
В одежде ветхой, весь седой
Он увидал всё в бликах море...
Оно звало его с собой...

Теперь покоится монах
Под сенью туй, где сад укромней.
Тревожат только его прах
Лишь поезда с каменоломней.

Но Дух где хочет, там и дышит;
Через века упрочив связь,
Свершив начертанное свыше
Здесь во Христа крестился Князь.
 

 

 
   (акростих)



Благодати неземной Родник
Оросил мою скупую душу.
Господи! Сей жизненный тупик
Оттого был дан, что сдюжу.
Русь жива! Но слышит только гром.
Ото сна восстав, пришедши в трепет,
Девоматерь с честным Покровом
Избавленья просит, благолепит:
Цельбы лей, Источник Живоносный,
Аналой сердец утеши слёзный.
 

 

  ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ


Стаден люд, лукавы дни, –
От "осанна» до "распни ",
Где почёт сменяет плаха,
Завсегда всего два шага.
 

 

 

В морозном небе новизной
Мерцали звёзды,
А на поляне, под луной,
Овец отара спит.
Лишь только в час сей поздний
Пастух за ней глядит.

Угли потухшего костра
Его уже не согревают,
И только лёгкие ветра
Их на мгновенье оживляют.

Блаженно тихо. Хоть порой
Ягнята вздрагивают нервно:
Крадётся ль хищник под горой
Иль на утёс взобралась серна?..

В накидке тёплой наш чабан
Несёт свой пост, обнявши посох,
Любуясь, как ночной туман,
На горных стелется откосах.

А рядом его братья спят.
Чрез час его черёд наступит.
Потёмки веки тяготят,
И взор свой ниц пастух потупил.

Вдруг слышит блеянье овец…
Очнувшись ото сна в мгновенье
Увидел пред собой юнец
Как Ангел в пламенном свеченье
Спустился с радужных небес –
Пастух воскликнул в изумленье.

Вскочили братья. Мертвы ль, живы!!??
Их души трепет обуял.
Пред ними, где растут оливы,
Архангел дивный просиял.

Вдруг он промолвил: Мир и радость
Принес я, в этот час ночной.
Пусть сердце наполняет сладость
Известия воды живой! –

Сегодня ночью в Вифлееме
Родился всего мiра Царь!
И Солнцем Правды, что над всеми,
Пусть воспоёт о нём тропарь!

Вас, пастыри, Господь сподобил
Полог сей тайны приоткрыть.
Пророчеств час великих пробил –
С Отцом вас вновь связала нить!

Он чистых помыслов обитель,
Он выше чем любой пророк,
Он ваша благость, ваш Спаситель
И вам его послал сам Бог!

Возрадуйтесь, хвалите Бога,
Сегодня праздник у людей!
Идите же к его порогу,
Встречайте же его скорей!

Растаял Ангел как туман
Оливы одарив цветами,
Лишь полуночный Иордан
Всплеснул волнами, как руками...

И вот в вертепе пастухи
Нашли Марию и младенца,
Где среди сена и трухи
Вселенной всей забилось сердце.

А в это время шли волхвы –
Иноплеменные соседи,
Виновники святой молвы
Родился что на этом свете
Великий Иудейский Царь.
Им чужды были откровенья.
Но в небе возсиял янтарь –
Звезда, несущая знаменье!

И вот, как будто бы в алтарь,
Заходят в ясли,
И видят там Младенца-Бога.
И в тот же час
Один из них к нему идёт.
Упавши ниц мудрец востока
Дары свои пред Ним кладёт.

Там смирна, золото и ладан.
И смотрит на младенца жадно.
Стремясь запомнить каждый штрих
От счастья плачет наш старик.

 




Великий Фёдор Ушаков
Громил Отечества врагов.
Сей верный православный воин
Святых был сонма удостоен.

Кипит волна, несётся бриг,
Блистает русс-архистратиг,
Непобедимый страж морей,
В самоотверженности всей.

"Сии бури грозные пройдут,
Истории свершится суд",-
В час роковой, в любом бою
Ты верил в Родину свою.

Дух христианский, дух любви
Благословлял дела твои.
В нём сила, мужество и честь, -
Триптих,
            который
                        Слава есть!

 

 


В великолепии своём
Стоишь зимой ты, белоснежна...
Всегда для всех тепла и нежна
Как солнышко июньским днём.

Столп истины, в тебе одной
Бьёт свет любви животворящий,
Тот, что пробудет разум спящий
Пленённый грешной суетой.

Вновь обличительница лжи
Своей святою благодатью
Одержит верх над тёмной ратью,
Омыв грехи больной души.

 

 

Когда осеннею порой
Легла линялой рыжей кошкой
Природа павшею листвой
Люблю сидеть я у окошка,
Не замечая дождь и грязь,
В плетёном кресле развалясь,
О лете сладостно мечтать
И книги старые читать.

Чарует осень и смущает,
Бессмысленно молчат кусты.
Окно невольно похищает
Кусок осенней пестроты.

На треть наполнив свой бокал,
Смотрю на озера овал.
Единым зеркалом сковал,
Сравняв неровность буйных вод,
Его прозрачный первый лёд.

И, может, так сравняет вера
Единым «зеркалом» своим
Все те неровности, химеры,
Что Богу делают чужим...

Собранье писем я листаю,
Амвросий – Оптинский монах
Писал, и голубиной стаей
Он рассылал их. В небесах
На миг светлее становилось…

Как дверь, страница отворилась,
Бумаги шорох, что скрип пе́тель,
А там письмо про добродетель.
Амвросий пишет: вне сомненья
Всего главней есть – рассужденье!

В морщинах мудрость укрывая,
В печальном сердце – теплоту,
Наитьем Божиим вещая
Он добродетель славит ту.

Застыв тогда в недоуменье
Вслух начал я перечислять:
Любовь, терпение, смиренье –
Не с сих ли нужно начинать?!

Но старец мне ответил взглядом,
С обложки хитро подмигнув:
Горят в печи поленья рядом,
Где рассуждение – поддув.

Не сваришь кашу ты, о чадо,
Сколь не пихай ты много дров,
Но кроме копоти и чада
Да пары жалких угольёв
Как не старайся, не получишь.
Не первый век вас учишь, учишь
Ровнее как гореть дровам,
А воз, увы, и ныне там.

Ведь ты воспримешь малодушие,
Поддавшись лести бесовской,
За дух смиренья, и недюжие
Приложишь силы в вывод свой,
Чтоб, отметая правду гордо,
Поверить пафосно и твёрдо.

Враг изощренный и коварный
Подменит смысл, перевернёт.
Без рассужденья ум наш тварный
В тщеславья сети попадёт.

Терпенье, знай, переродится
В тот толерантность-гуманизм
С грехом заставит что смириться,
Вдруг нормой сделав феминизм.

И посадив жену на шею,
Отдав ей право поучать,
Ты не под стать теперь жокею –
Хромой ты лошади под стать.

До перебора, до экстремы
И веру можно довести.
Бери в охапку, без дилеммы
Дров столь, сколь можешь донести.

Иди всегда путём середним,
Не "улетай", не возносись.
Не то, рискует стать последним,
Тот, кто так рьяно рвётся ввысь.

Библейский книжник десятину
С петрушки каждой отдавал,
Но золотую середину
Не соблюдал, и бес раввину
из культа – идола создал.

Да и любовь без рассужденья –
Мираж лишь только и туман.
Развеет время, к сожаленью,
Непрочный сей самообман.

Любовь без жертвенности встанет
На полпути, сломавшись вдруг.
И, словно осенью, завянет,
Как не лечи её недуг.

Детей ты любишь с обожаньем?
Враг навязал и здесь нам брань.
Столкнёшься с разочарованьем
Коль перейдёшь безумно грань.

На то и нужно рассужденье,
Чтоб разум свой не потерять.
Всем передай моё почтенье!
А книжки продолжай читать.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Закрыл я книгу и в раздумье
К окошку ближе подошёл.
Не спутать мудрость бы с безумьем...
Как распознать кто добр, кто зол?

И вот, я в Оптиной Пустыне
Пред ракой мраморной предстал.
С былой поры той и доныне
На помощь старца уповал.

Моли о мне Святой Амвросий
Господь чтоб дивно вразумил,
Чтоб от нечистых вражьих козней
Прямой дорогой отводил.

Чтобы дрова ровней горели
В округе всё не закоптив,
Чтоб мой корабль не сел на мели
Наткнувшись на гордыни риф.

И я, как дерево зимою,
Листву вдруг сбросив, оголясь,
Представ пред Богом наготою,
Не показал одну лишь грязь.

10-17 ноября 17г


 

Видео Аудио Фотогалерея Купить книгу Контакты Отзывы

 

ВНИМАНИЕ!!!

Охраняется законом об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой её части запрещается.